Кинокритик Мария Безрук о «Кинотавре», феномене Юры Борисова и проблемах авторского кино

0 0

Кинокритик Мария Безрук о «Кинотавре», феномене Юры Борисова и проблемах авторского кино

Почему приз за лучшую мужскую роль на «Кинотавре» стоит вручить сразу двум артистам, в чём состоит феномен актёра Юры Борисова, для чего нужны кинофестивали и с какими проблемами сталкивается авторское кино в России, программе «Синемания» рассказала кинокритик, журналист и продюсер Мария Безрук.

С: Мария, для чего нужны кинофестивали? По разным данным в России их насчитывается порядка 250. Для чего столько? Что они значат для зрителей и кинематографистов?

МБ: Я бы абстрагировалась от России и поговорила о том, для чего в принципе нужны кинофестивали. Кинофестиваль – очень важный индустриальный инструмент, который, во-первых, помогает измерять среднюю температуру по больнице. Чтобы хотя бы мы, люди, работающие в данной индустрии, понимали, какова ситуация. Какие тенденции существуют на сегодняшний день, какова техническая составляющая кинематографа, какие новые имена появляются и в каком состоянии находятся старые. Потому что часто бывает так – первая картина того или иного автора получилась вау, а потом пауза. Или вторая картина оказывается значительно хуже предыдущей.

То есть нужно понимать контекст. Потому что те же люди, которые делают кассовое кино, работающее в кинотеатрах, должны знать, есть ли ещё какие-то талантливые единицы кроме режиссёров, снимающих сериалы. И вот как раз фестиваль авторского кино, если мы имеем ввиду «Кинотавр», даёт палитру тех авторов, режиссёров, сценаристов и артистов, которые сегодня есть на рынке.

Потом часто можно встретить истории, когда после успеха на каком-нибудь фестивале к режиссёру, работающему в сегменте авторского кино, приходят продюсеры с большими деньгами или от крупных студий и приглашают его в коммерческое кино. Это делается для того, чтобы такой человек привнёс свой талант и индивидуальность в некую конструкцию и тем самым оживил, очеловечил продюсерское кино.

Но, скажу честно, у нас это получается не настолько успешно, как за рубежом. То есть в Голливуде эта схема работает стопроцентно. Нашим же прекрасным авторам, работающим в гетто малобюджетного фестивального кино, труднее. У них есть совершенно чёткое понимание, какими должны быть их фильмы. Но, когда их внутренний мир начинают ломать и подстраивать под продюсерские схемы, они мимикрируют, утрачивая при этом свою индивидуальность.

Я не говорю, что это происходит всегда. Но мне доводилось наблюдать, как это происходит на конкретных примерах, причём очень дорогих мне авторов. Например, Алексей Мизгирёв с гениальной картиной «Конвой» и потрясающей работой «Кремень». Он сумасшедший автор, очень сильный режиссёр. А вот «Дуэлянт», на мой взгляд, у него не получился. И он не мог быть таким. Потому что автору нужен люфт, нужна свобода. Как только продюсеры начинают его ограничивать, вдохновение, вот это вот моцартовское от него уходит.

То же самое у Николая Хомерики. Он трижды попытался работать над коммерческим кино. Эти ленты выходили в прокат. Но, на мой взгляд, они даже рядом не стоят с теми замечательными авторскими картинами, которые он делал до этого. А вот сейчас Николай вернулся и показал на «Кинотавре» свою новую артовую работу «Море волнуется раз» с Андреем Смоляковым и Юлией Ауг.

С: В этом фильме также дебютировала Ольга Бодрова, дочь Сергея Бодрова-младшего.

МБ: Да, но скажу вам честно, это картину не спасло. Потому что она получилась довольно скучной, затянутой. Это уже не тот лаконичный автор, который когда-то умел минимальными средствами просто выворачивать кишки. Сейчас это очень красивая визуальная история, но она лишена той индивидуальности, которой Хомерики обладал до прихода в коммерческое кино. Коммерческий кинематограф накладывает свою печать. Это совсем другой ритм, другое производство, это компромисс. А компромисс сам по себе страшная штука. В искусстве вообще и в кино в частности.

С: Прокатный успех и качество фильма всегда прямо пропорциональны?

МБ: Нет! Часто зависимость такова: чем с художественной точки зрения хуже фильм, тем, скорее всего, успешнее у него будет судьба в прокате. Пример – незабвенное кино «Непосредственно Каха». Лютая история, а в прокате прошла на ура, и пандемия не помешала.

С: Мария, вы занимаетесь журналистикой более 20 лет. Сотрудничаете с разными изданиями и порталами, продюсируете и продвигаете различные проекты – фестивали и фильмы, организовали и руководите киноклубом. При этом в своё время закончили Высшее музыкальное училище им. Ипполитова-Иванова по специальности «Теория музыки». Как вы пришли к кино в целом и кинокритике в частности?

МБ: Знаете, если углубиться в биографии многих моих коллег-кинокритиков, то вы увидите, что многие из них не имеют профильного образования. Там вы встретите театроведов, литераторов, математиков, педагогов. Из очень разных сфер люди приходят в кино. Это происходит как? Это же диагноз, это врождённое – любовь к кино, синефилия.

У меня лет с восьми была подписка на журнал «Киносценарий». Это был такой толстый альманах, который выходил раз в три месяца. Я читала все сценарии, которые брались в кинопроизводство, а потом, когда фильмы выходили в прокат, я шла в кинотеатр и смотрела, насколько картина соответствует сценарию. И, знаете, часто замечала, что сценарий был интереснее, чем то, что я увидела (смеётся – прим. ред.).

Может быть, так происходило потому, что, читая, я снимала в своей голове собственное кино, и потом мне не нравилось, что решение другого режиссёра отличалось от моего внутреннего. А может, действительно не всегда получалось сделать так же здорово на экране то, что было написано на бумаге. В советское время существовала потрясающая школа кинодраматургии, многое из которой мы сегодня утратили.

С: Какой фильм для вас является хорошим? Можете назвать какие-то ключевые критерии?

МБ: Во-первых, он не должен быть скучным. Он может быть тяжёлым, невыносимым даже физически, медленным, долгим, но скучным – никогда. Это принципиальный момент. В этом фильме должна присутствовать индивидуальность автора. Я, как специалист, по первым кадрам должна определить, кто является режиссёром картины.

Вот взять, например, упомянутую ранее работу Николая Хомерики, «Море волнуется раз», представленную в этом году на «Кинотавре». Я когда стала смотреть этот фильм, сразу сказала своему мужу, что, на мой взгляд, это работа по сценарию Александр Родионова. На что супруг спросил, как я это определила. Вообще, я стараюсь не читать аннотации к картинам до просмотра фильма. И вот в тот момент я слышала, слышала, как в сцене перед моими глазами автор пытался подражать великому Александру Мендадзе, который был дядей Родионова. Он имел определённое творческое влияние. И вот я смотрю титры и вижу две фамилии: Хомерики и Родионов.

Так что да, в хорошем фильме должна присутствовать личность автора или авторов. Плюс после просмотра хорошего кино у вас остаётся послевкусие в голове. При этом картина может вам не понравиться, но вы с ней проснётесь, будете о ней думать, раздражаться. Хороший фильма вас не оставит, не бросит. У вас будет звучать музыка в голове, вы будете возвращаться к каким-то то моментам, которые вам не понравились. Или, наоборот, понравились, и вы будете в себе эту атмосферу культивировать. Но вы никогда не выйдете из кинотеатра пустым. Потому что хорошее кино – это обменный процесс.

С: Почему победители и призёры «Кинотавра» либо вообще не находят прокатчика, либо проваливаются в кино?

МБ: Вообще, все победители «Кинотавра» как правило прокатчика имеют. Другой вопрос – что это за дистрибьютор и каков масштаб проката. Глупо было предполагать, что за прокат фильма «Пугало» якутского режиссёра Дмитрия Давыдова могла взяться компания «Дисней» (фильм получил главный приз «Кинотавра» в 2020 г. – прим. ред.). Да, он окупился. Но только потому, что стоил примерно полтора миллиона рублей. Но, даже если бы «Дисней» расписал картину на полторы тысячи копий, она собрала бы ровно столько, сколько вышло в итоге. Этнический кинематограф прекрасен, он художественный. Но он не может нравится всем. Это элитарная история.

С: Слоганом «Кинотавра» с 2016 по 2018 года была фраза «Настоящее российское кино». А какое кино для вас – настоящее российское?

МБ: Знаете, у «Кинотавра» как и у любого фестиваля есть своя конъюнктура, своя какая-то вкусовая палитра. И хоть программа смотра разнообразна, в ней всё равно есть определённые тенденции. Это всего лишь одна из сторон настоящего российского кино. Какое оно? Оно разное. Всё, что у нас получается хорошо, это не благодаря, а вопреки. И чаще всего это происходит за счёт таланта и личностных качеств конкретных людей, а не индустрии.

С: Мария, ранее вы говорили, что с фестиваля «Окно в Европу» привезли семь картин для своего киноклуба. Сколько фильмов «Кинотавра» из тех, что вам удалось посмотреть, вы бы хотели показать у себя и почему?

МБ: Я посмотрела почти весь конкурс, осталось буквально три-четыре картины (в основном конкурсе «Кинотавра» в 2021 году представлено 15 работ – прим. ред.). Уже после завершения фестиваля я посмотрю фильм «Медея» режиссёра Александра Зельдовича. Про неё я слышу много откликов, причём разных. Пока сказать сама ничего не могу, кроме того, что Зельдович – мой режиссёр.

Из того, что я точно беру, это фильм Сергея Осипьяна «Портрет незнакомца». Я уже мечтаю ещё раз посмотреть эту картину, купаться в этой атмосфере и не вылезать из этой ванны. Обязательно покажу потрясающий игровой дебют моего друга Евгения Григорьева. Это очень известный режиссёр-документалист, вице-президент Гильдии неигрового кино. Вот он дебютировал с лентой «Подельники».

С: С Юрой Борисовым и Павлом Деревянко в главных ролях.

МБ: Да, совершенно верно. Это потрясающая картина. Она непростая, искренняя, страшная местами, стильная, вкусная, гуманистичная, цельная. Всё в ней правильно, все персонажи выпуклые. Ты её смотришь и думаешь, какие там работы актёрские великолепные.

С: Мария, только ленивый не подсчитал, в скольких фильмах, представленных в этом году на «Кинотавре», снялся Юра Борисов. Три из них участвую в основном конкурсе, две – вне конкурса. Плюс к этому актёр вошёл в состав жюри программы короткого метра. В чём состоит феномен Юры Борисова?

МБ: Всё просто. Юра очень хороший человек. Вот говорят, что хороший человек не профессия. А таланта актёру мало, потому что у нас в России актёр – это не только техника, которой тебя научили в вузе. Артист – это личность, нутро и характер.

В одной из моих любимых картин «Упражнения в прекрасном» режиссёра Виктора Шамирова герой в исполнении Гоши Куценко говорит: «Всё, что мы можем дать людям, это самих себя». Так вот Юра Борисов – замечательный человек, он очень добрый, светлый и порядочный. Вот эти все свои качества он вкладывает в каждую свою работу, в каждую свою роль. Плюс талант, плюс техника. И вот это всё даёт феномен Юры Борисова. Я счастлива, что кинематограф наконец его рассмотрел и раскусил. Сколько лет он этого ждал.

С: Как вы считаете, получить ли он приз за лучшую мужскую роль на «Кинотавре»?

МБ: Если бы я сидела в жюри, я бы разделила приз за лучшую мужскую роль между Пашей Деревянко и Юрой Борисовым. Потому что они настолько разные и при этом равноценные в плане мастерства. Это два титана в профессии, и я считаю, что это нормальная практика – дать приз сразу двум артистам, чем кого-то не заметить.

Фото: Елена Киселёва

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.